Бог знает лучше Продолжение
Сказка / Читателей: 1
Инфо

... Я почувствовал как по лицу что-то стекает... Сладкое? Какого... Я открыл глаз. Надо мной сидела Ульянка и брызгала на меня из фляжки.
– Эй, ты чего? Откуда...
Я повернул голову. Рядом Алиса. Она хмыкнула.
– Во, блин... Сам ведь чай коммуниздил, и еще спрашивает. Вот и пригодился. Ты хоть сесть можешь? Напугал ты нас.
Она помогла мне сесть.
– А что...
Лиска только вздохнула, помотав головой.
– Ты похоже встать хотел, а вдруг завалился как убитый. Мы тебя еле удержали. Весь в крови, бледный, холодный... Мертвец настоящий, блин... Свое видел? Лучше тогда не рассказывай, не надо. Не хотим знать. Война ведь, да? Там или...? Неважно.  
Я смог только кивнуть, с трудом не застонав от боли.
Ульянка подлезла ближе.
– Пап, ты живой? Скажи что да...
– Вроде да, наверно.
Она приложила ладошку к моей груди.
– Бьется. Дышишь? Ну-ка...
– Да дышу, дышу...
Я дыхнул, Ульянка демонстративно зажала носик и скорчила недовольную гримасу.
– Фу... Табаком воняет. Все равно,главное дышишь, вот.
Боль постепенно отступала, затаиваясь где-то. Вернется. Теперь знать буду.


– Ты видела, да?
– Видела, Микуся, все видела... Страшно. Как же ему тяжело и больно. Он... Он же...
Лена закрыла лицо руками.
– Всю нашу боль на себя взял. Всю... Мою и твою, и... Ту что была, есть и будет. За нас всех. Тех кто сейчас и тех потом придет.
Она опустила руки и вздохнув, неожиданно улыбнулась.
– А знаешь, он дверь открыл для нас. Туда.
Мику удивленно поморгала.
– Это как? Разве такое можно?
– Ему можно. Он же через смерть прошел.
– Тогда... Туда надо идти, наверное ведь... Раз...  Подожди, я тогда Костю подберу. Он хоть и в городе, но попробую... А ты его не возьмешь?
– Нет. Я не хочу его обрекать на... Не хочу. Пусть жив будет.
– Тогда...
Девочки взялись за руки.


– Костя, сынок ты чего кричал-то?
Парень с копной длинных черных волос, стоявший у открытого окна, оглянулся на мужчину в пижаме, пряча сигарету в кулаке.
– Извини батя, приснилось что-то...
Из-за плеча мужчины выглянула женщина в ночной сорочке.
– И курить сразу...
– Мама...
Парень выкинул сигарету в окно. Женщина недовольно посмотрела на него.
– Ну и чего раскидался? Пепельницы нет?
– Мам... Ну не ругайся, ложусь я уже. Может мне сон присниться?
– Сон... Взрослый же уже, выше отца, а все ему сны. И тебе же завтра вставать рано.
Парень только вздохнул.
– Ага, на практику.
Зевая, мужчина и женщина вышли из комнаты. Если бы они оглянулись, то возможно заметили бы мелькнувшую тень за окном. Пятый этаж, кстати. А потом увидели бы как их сын раскинул бы руки и исчез в ночном небе. Только шелест крыльев да  отзвук воя.
– ИДУ!
Только они не оглянулись.

... На острове, на холме, прозванном Чертовым, на который местные боялись заходить даже днем,  горел костер. У огня сидели шестеро. Молча смотрели в огонь. Дым стлался, смешиваясь с туманом, потрескивал хворост.

«Вот дети твои, Господи,
Прими же их жертву.
Чистые они и нет на них греха...»

А над ними раскинулась ночь. Странная, колдовская, страшная. Пропитанная древним страхом и наполненная такой же древней неизбывной тоской от которой щемит в груди. И ворочались люди в постелям, слыша вой под окнами, и горел свет в домах и кабинетах. И крестились старики, шепча молитвы, и зажигались лампадки перед иконостасами.

« Может Бог, а может просто эта ночь пахнет ладаном.
А кругом высокий лес, темен и замшел.
То ли это благодать, то ли это засада нам;
Весело на ощупь, да сквозняк на душе.»

...И тихо плакала, привалившись к дверному косяку, молодая женщина которую давно, в прошлой жизни звали Дженис. И стоял на коленях, на мокрых досках лодочной станции мужик, подняв голову в ночное небо, шепча – Прости мне, Боже, за то что не остановил их. Я ЖЕ НЕ ЗНАЛ!

» Вот идут с образами - с образами незнакомыми,
Да светят им лампады из-под темной воды;
Я не помню, как мы встали, как мы вышли из комнаты,
Только помню, что идти нам до теплой звезды...

Вот стоит храм высок, да тьма под куполом.
Проглядели все глаза, да ни хрена не видать.
Я поставил бы свечу, да все свечи куплены.
Зажег бы спирт на руке - да где ж его взять?»  

...– Гриша, Гриш... Да не рви ты себя. Ты что? Прекрати.
Участковый, сидевший на крыльце, поднял заплаканное лицо к подошедшей жене.
– Галинка, но ведь дети же наши. Дети...

» А кругом лежат снега на все четыре стороны;
Легко по снегу босиком, если души чисты.
А мы пропали бы совсем, когда б не волки да вороны;
Они спросили: “Вы куда? Небось до теплой звезды?..“»

...– Ванька, ты что тут? Стонешь, случилось чего?
Кудлатый мужик со свежим синяком под глазом и заштопанной майке посмотрел на простоволосую старуху в грубой рубахе и виновато улыбнулся.
– Стара... – он потер грудь. – ноет. Сердце что-ли, али...
Старуха, присев на кровать, прижала голову мужика к себе.
– Ох и непутевый ты мой... Совсем глупый.  Ну да что с тобой поделаешь? Таким уродился уж. Слушай.  То ведь душа у тебя Ванечка болит. Душа, понимаешь?
– Баб, а что делать?
Старуха погладила мужика по спутанным волосам.
– А ты бы поплакал. Поплачь, Ванечка, оно и легче будет.
Она незаметно смахнула слезу...

» Назолотили крестов, навтыкали, где ни попадя;
Да променяли на вино один, который был дан.
А поутру с похмелья пошли к реке по воду,
А там вместо воды - Монгол Шуудан.

А мы хотели дать веселый знак ангелам,
Да потеряли их из виду, заметая следы;
Вот и вышло бы каждому по делам его,
Если бы не свет этой чистой звезды.»

...Сельский священник открыл глаза и удивленно встряхнул головой. Почему он в церкве, на коленях в рясе перед иконостасом стоит? Или это сон такой? Странно. Вроде из избы не уходил, точно сон. Пахло ладаном, треск горящих свеч. Или не сон. Затмение нашло что-ли ночью в храм прийти? Да и то сказать, вся деревня ведь почитай не спит. Неожиданно он почувствовал, что сзади кто-то есть. Оглянулся. И удивился еще больше. Перед ним была... Девочка. Рыжая, лет двенадцати, в пионерской форме. Откуда она здесь? Из лагеря похоже. Да как она по ночи-то одна пришла? Батюшка, не вставая с колен, осторожно чтобы не напугать ее протянул девочке руку.
– Ты кто? Ты из «Совенка», не бойся.
Она смущенно улыбнулась.
– Я Уля. Дядь, а это чего?
Она обвела руками вокруг себя. А что хотел? Отвечай теперь раз на то пошло.
– То церковь, Храм Божий. А я батюшка сельский.
Девочка снова улыбнулась и священник почувствовал как от ее улыбки защемило сердце.
– Красиво, а для чего?
– Ну... Тут люди Богу молятся...
Она пожала плечами.
– А зачем? Дяденька, вы же Его все равно не слышите, не понимаете того что Он вам говорит... Зачем тогда?
Ее вид изменился. Белая рубашка до пят, крылья за спиной, венчик на голове. Батюшка даже отпрянул назад. То ж тебе ангел явился, а ты и не понял. Что же теперь... Девочка, подойдя ближе, подергала его за рукав рясы.
– Дядь, а ангелы это кто?
Священник чуть не сел на пол.
– Ты не знаешь? Не знаешь кто ты?
Девочка шмыгнула носом.
– Нет. В школе не рассказывали. Дяденька... Скажи, а когда меня убьют ты помолишься? О нас о всех тех кто...?
Батюшка закрыл лицо руками, чувствуя как текут слезы по бороде. Да за что же такое мне? Не хочу... Она дотронулась до его плеча.
– Не плачь, чего, не надо.
Девочка неожиданно подняла его голову, в руке откуда-то платочек. Она провела им по лицу священника, вытирая ему слезы.
– Вот, возьми сам. – она вздохнула. – А мне пора. До свидания. Я еще приду, можно?
Она отступила в тень.  
Батюшка остался стоять на коленях, упираясь одной рукой в пол. Неожиданно он содрогнулся, чувствуя как по спине пробегает холодок. Как он мог забыть? То ж она в небе была на руках у... Он зажмурился...
Снова открыл глаза и сел на кровать. Огляделся. В комнате пахло ладаном и миррой. У иконы Богоматери горела свечка. Кто ее зажег? Он протянул руку. Что? Детский мокрый платочек. Значит не сон. Вздохнув батюшка, отер ладонью лицо и взяв платочек, и как был вышел из избы. На реке был виден отблеск будто от костра...

... Алиса нарушила молчание, застонав как от боли.
– Ты кто видит нас сейчас. Скажи нам только одно. Только одно. Сколько у нас времени? Мы успеем хотя бы крикнуть им? Успеем хоть попыться?
Она подняла голову к сверкающим звездам.
– Молчишь? Ладно, мы попробуем. Ты только уж сильно не сердись, если что... Мы же дети.

» Так что нам делать, как нам петь, как не ради пустой руки?
А если нам не петь, то сгореть в пустоте;
А петь и не допеть - то за мной придут орлики;
С белыми глазами, да по мутной воде.

Только пусть они идут - я и сам птица черная,
Смотри, мне некуда бежать: еще метр - и льды;
Так я прикрою вас, а вы меня, волки да вороны,
Чтобы кто-нибудь дошел до этой чистой звезды...

Так что теперь с того, что тьма под куполом,
Что теперь с того, что ни хрена не видать?
Что теперь с того, что все свечи куплены,
Ведь если нет огня, мы знаем, где его взять;

Может правда, что нет путей, кроме торного,
И нет рук для чудес, кроме тех, что чисты,
А все равно нас грели только волки да вороны,
И благословили нас до чистой звезды.»

Мику негромко рассмеялась.
– Лиска, ну ты... Все тебе расскажи, покажи и дай потрогать. Сами узнаем в свое время.
Она положила голову на плечо черноволосому парню.
– Костя, ты как?
– Вроде нормально. Вы все рядом. – он посмотрел на меня. – Тебя помню. Ты...
Лена неожиданно прервала его.
– Ребята... Вы про ребеночка только никому не говорите. А то сплетни гадкие всякие пойдут.
Она смущенно потупилась.
Алиса погрозила кулаком.
– Улька!
Та пожала плечами.
– А чего я сразу? Никому я не скажу. Честное пионерское!
Мику встала.
– Лена, давай вернемся. И Костя, тебя родители же потерять могут. Не спят наверное. Нехорошо ведь получается.
– Ну да... Это они могут. И вставать завтра рано.
Лена отряхнулась.
– Тогда мы пойдем? В лагере увидимся.

© Azad, 28.07.2020. Свидетельство о публикации: 10050-177572/280720

Комментарии (0)

Добавить комментарий

 
Подождите, комментарий добавляется...