The Bridge Tea Rooms
Мистическая лирика / Читателей: 5
Инфо

Чайная миссис Дарлингтон «The Bridge Tea Rooms» расположена в тихом местечке на пересечении Парк-Лейн и Слоун-гроув. Подальше от суматохи Хай-стрит с ее универсальным магазином, модными кафе и лавкой мясника. Это самое обычное британское заведение, где подают к чаю сконы, черничные маффины или кусок Victoria Sponge Cake. А еще это прямо напротив дома семьи Веллманов, и каждую субботу после крикета мама ведет маленького Уилли пить чай со сливками. Уильям крошит булку в чашку под неодобрительным взглядом матери, разглядывает посетителей и еще долго после того, как они уходят домой, в его ушах стоит звук колокольчика над дверями: «Дарк-динг-тон!»

В заведении всегда полно народа. Местные не против посплетничать за чашечкой чая, обсуждая последние события, а хозяйка чайной миссис Дарлингтон сама любезность. Это типичная британка с типичной «слегка» внешностью. Ей слегка за пятьдесят, у нее слегка оплыла талия и слегка квадратный подбородок. Она зовет всех «my love», с удовольствием перекидывается с посетителями свежими новостями и подливает еще чаю. Мистера Дарлингтона никто никогда не видел, и маленький Уильям почему-то уверен, что миссис Дарлингтон вдова. Но старшая сестра Уильяма Порция, в постель к которой он пробирается, стоит матери погасить в их спальне свет, прислоняет ракушку-ладошку к его уху и шепчет, что никакого мужа у миссис Дарлингтон отродясь не было. Что на самом деле чайная здесь существовала еще до того, как Веллманы переехали, а Абигейл Дарлингтон выглядела тогда так же, как и сейчас. Уильям трусоват от природы и у него начинают стучать зубы от ужаса, когда Порш громким шепотом рассказывает, что миссис Дарлингтон питается душами грешников, которые приходят к ней решать свои маленькие вопросы через заднюю дверь. Что миссис Дарлингтон может помочь с очень щекотливыми проблемами, будь то карточный долг, нежелательный ребеночек или измена одного из супругов. Однако никто толком не знает, сколько стоят услуги владелицы чайной. С некоторых она не берет ровным счетом ничего, но у каждого Абигейл забирает что-то свое. У кого-то совесть, у кого-то сон, у кого-то способность любить. Но свою цену платить придется каждому. Уилли засыпает в слезах, а наутро спрашивает маму, но та, заслышав такое, машет руками, хмурится и утверждает, что все это чушь. Порции здорово влетает, она злится и кричит матери, что мечтает покинуть этот дом. Ко всему прочему они с Уилли потом неделю не разговаривают.

Через год, прямо на тихом, безлюдном перекрестке, где стоит чайная и дом Веллманов, Порцию сбивает на полном ходу черный автомобиль неизвестной марки, а Уильяма отправляют в школу-пансион, как и всех мальчиков в роду Веллманов. Уильяму школа категорически не нравится. Здесь воспитанников муштруют сильнее, чем солдат, вода в рукомойнике по утрам замерзает, а учителя лупят учеников по пальцам указками. Кроме того его здорово достает выскочка Адам Саттон, что учится годом старше. Но это одна из лучших английских школ для мальчиков. Из ее стен выпустились пять английских премьер-министров. А Уильям очень хочет стать Премьер-министром Великобритании и жить на Даунинг-стрит. И потом дома еще хуже. Там практически сошедшая с ума после смерти Порш мать. Поэтому Уильям сжимает зубы и терпит. Хотя по ночам мечтает, что когда вернется на рождественские каникулы домой, обязательно наведается к миссис Дарлингон через заднюю дверь и попросит, чтобы Адама Саттона постигла какая-нибудь кара. Однако когда Уильям попадает домой на Рождество, его ждет сюрприз — чайная закрыта. Никто толком не может сказать, что произошло: однажды утром дверь с колокольчиком не открылась, огни в окнах не зажглись, а миссис Дарлингтон словно испарилась. Вероятно, уехала к своей родне в… Но никто из местных не может вспомнить название места, откуда миссис Дарлингтон родом, хотя она определенно не раз упоминала. Уильям пожимает плечами и забывает о чайной.

Почти сорок лет спустя английский премьер-министр сэр Уильям Веллман приезжает в родительский дом, дабы лично поздравить свою престарелую мать с восьмидесятилетним юбилеем. Газеты любят подобного рода статьи. Они сэру Веллману пригодятся на следующих выборах, поэтому он с удовольствием позирует фотографам, целуя в пергаментную щечку мать, которая не в состоянии вспомнить его имя. Через удобный срок Уильям сдает ее сиделке и выходит на улицу, слегка размяться. Он стоит на тротуаре, в раздумьях о том, куда лучше пойти: вниз к парку или наверх к Хай-стрит, когда его внимание привлекает свет в пыльных мутных окнах чайной. Вообще удивительно, что старый разваленный дом еще не снесли или не перекупили. По слухам, его владельца так и не удалось найти. И вот теперь в доме явно кто-то есть, да вдобавок ко всему у входа стоит щеголеватый черный Morgan Plus. Уильям хмурится, воровато оглядывается по сторонам, но улица пустынна, лишь откуда-то с низины, от парка, подкрадывается клочковатый туман. Сэр Веллман пожимает плечами и решительно пересекает дорогу, чтобы нанести визит прошлому и своим тайным грехам.

Колокольчик над дверью бодро поет свою песню-приветствие, словно не было и в помине никаких сорока лет между этим днем и давно прошедшим детством.

— Дарк-динг-тон!

Абигейль Дарлингтон как ни в чем не бывало стоит себе за стойкой и, шевеля губами, пересчитывает деньги в кассе. Уильям про себя удивляется способности некоторых женщин консервировать свою внешность во времени и забывает подумать, сколько, собственно, хозяйке чайной должно быть лет.

— Это ты, Уилли? — не поднимая головы, спрашивает миссис Дарлингтон, и Уильям, как благовоспитанный британец, приподнимает шляпу, приветствуя. — Подозреваю, что ты зашел не на чашку чая? — хмыкает благопорядочная женщина и захлопывает кассу. — Присаживайся, я налью тебе супу!

Уильям меньше всего на свете хочет есть, и уж тем более не собирается есть суп, приготовленный древней каргой. Но его ноги против воли подкашиваются, а задница оказывается пристроенной на скрипучий старый стул. Он мечтает убраться отсюда, но никуда не уйдет, и это очевидно. Ведь у премьер-министра есть маленькая проблемка. Или, как принято говорить, «слабость». Всем известно, что даже у сильных мужчин есть слабости. Слабость действующего премьер-министра Великобритании зовут Джордж Хилл. Или Джорджи… Простой помощник на Даунинг-стрит. Медово-рыжий, осенне-спелый, безрассудно-сумасшедший хани-пай, тедди-беар Джорджи. У Джорджи светлая кожа в золотой пыли рыжих веснушек, длинные проворные пальцы и огромный, почти лягушачий рот. И удивительно хитрый взгляд, когда он скрывается под столом и своим невероятным ртом и пальцами проделывает с членом действующего премьер-министра Великобритании такое, что почетный член общества в состоянии лишь мычать и комкать трясущимися руками только что написанную речь. Газетчики, жадные до скандалов, от одной десятой информации подобного толка описались бы от радости. Такого рода слабости не прощают избиратели, особенно учитывая, что у Уильяма Веллмана прекрасная добродетельная жена ему под стать и двое прелестных детишек. И уж кому, как не премьер-министру, знать, что правда рано или поздно всплывет наружу. Тем более что в последнее время хани-пай Джорджи стал вести себя уж совсем безрассудно и даже осмелился намекать на что-то большее, чем встречи под столом. Уильяму Веллману следует пресечь все это, но что-то не дает. Может быть, дело вовсе не в огромном рте или длинных пальцах. Есть что-то в этом Джордже такое, что держит премьер-министра за сердце. Да вот только больше всего на свете сэр Веллман любит власть. И премьер-министр — однолюб.

Словом, давно пора что-то решать, и тут в голову сэру Уильяму Веллману приходит, что его проблема как раз из разряда тех, что решает, по слухам, миссис Дарлингтон. И уж явно не просто так сегодня старая чайная ожила тусклыми огнями. Уильям взвешивает за и против и прикидывает, какую цену может заплатить. Он оглядывает миссис Дарлингтон, которая с невозмутимым видом возится за стойкой, открывает и закрывает рот и наконец, прокашлявшись и оперевшись обеими руками на трость для придания весомости своим словам, роняет как бы невзначай:

— Я был бы весьма благодарен вам… если бы вы посодействовали мне…. Устранить… проблему, так сказать.

Миссис Дарлингтон перестает копошиться за стойкой и не спеша выходит, торжественно неся перед собой тарелку с исходящим паром супом. Она ставит еду на стол перед премьер-министром и хмыкает.

— Ты что-то путаешь, маленький Уилли! Разве я похожа на ту, кто способен устранять проблемы? Я обычная хозяйка. Все, что могу, это сварить суп.

Премьер-министр озадаченно переводит взгляд на тарелку с грязно-желтым варевом и содрогается.

— Гороховый, — поясняет старуха и улыбается вдруг ставшим беззубым ртом. — Для тебя варила… Ешь.

Уильям чувствует тошноту и намерен отказаться, но что-то неуловимо меняется в воздухе. Тянет скорыми морозами и тоской одиночества. Собирается темными клубами по углам, и зажигает глаза старухи алым.

— Ешь! — приказывает кто-то стоящий за спиной миссис Дарлингтон, и бедный сэр Уильям хватается за ложку и торопливо пробует адское варево. Суп, кстати, вкусный.

Следующее утро сэр Уильям Веллман встречает в растрепанных чувствах. События прошлого дня вспоминаются нехотя, скребут неровным грязным коготком сомнения, но вопреки здравому смыслу дают иррациональную надежду на то, что можно будет сохранить секрет в тайне. Премьер-министр потягивается всем телом, спускает кряжистые ноги с постели, распахивает портьеры, но не видит мир за окном. Мир отгородился от него грязным желтым шелком. Плотная занавеса тумана не пропускает солнце и не позволяет увидеть абсолютно ничего, даже дерево, растущее буквально в трех ярдах от окна. Только смутная тень полисмена застыла у ворот, а впрочем, это может быть не полисмен, а почтовая тумба. Смог такой, что его хочется потрогать руками. Уильям Веллман пожимает плечами. Туман в Лондоне не редкость, хоть такого ему еще не доводилось видеть. В доме на Даунинг-стрит непривычно тихо.

— Вряд ли кто-нибудь сегодня доберется до рабочего места, господин премьер-министр, — голос личного секретаря Артура Миллстоуна заставляет подпрыгнуть на месте. — Видимость настолько плоха, что встало все движение.

— Первый раз такое вижу, — качает головой сэр Веллман, беря себя в руки и кляня расшалившиеся нервы.

— Слишком холодно, — учтиво поясняет Миллстоун. — Горожане вынуждены топить камины больше обычного, а погода безветренная. Город накрыло как колпаком.

— Посмотрим, кому из персонала удастся добраться сегодня на работу, — говорит премьер-министр, глотая неожиданный ком в горле.

День тянется как зимнее утро школьника до первой перемены и заканчивается, так и не начавшись. Постепенно кто-то из сотрудников все же подтягивается к крыльцу. Люди входят, зажимая рот носовыми платками, и делятся впечатлениями. Работа стоит на месте, а тревога премьер-министра, напротив, растет как на дрожжах, хотя повода волноваться вроде как и нет. Но все дело в том, что среди прибывших нет Джорджа Хилла. Джорджи. Хани-пай. Тедди-беар. Однако, учитывая форс-мажорные обстоятельства и тот факт, что за окном ядовитый бульон вместо воздуха, повода для беспокойства нет. Пока нет. Вечер наступает, неотличимый от утра, и премьер-министр думает назначить внеочередное заседание кабинета, чтобы обсудить сложившуюся проблему. Хотя что тут обсуждать, ворчит сэр Уильям, — погода есть погода.

Первый всхлип рождается лишь на следующее утро где-то в районе кухни и мелкой рябью расходится по темному даже в утренний час дому.

— Что? — хмурится премьер-министр, которому как раз принесли чай с его любимым печеньем. Поднос с молочником, сахарницей и чашкой мелко дребезжит в руках у пожилой экономки. Кажется, ее зовут Милли. — Ну?! — вынужден пробить извечную броню отстраненной британской вежливости сэр Уильям, потому что женщина явно колеблется. Милли теребит край передника и смотрит в сторону двери. Премьер-министр застывает с куском сахара в серебряных щипчиках.

— Младший помощник… Джордж Хилл. Джоржи…

— Что с ним? — сэр Уильям так сильно сжимает серебряные щипчики, что кусок сахара крошится и осыпается в чай. Милли смотрит на этот сахарный оползень и решается:

— Его вчера сбил автомобиль… Такая плохая видимость. А он несся так, словно за ним гнались… и, — конец фразы пожилая Милли зажевывает вместе со сдержанным рыданием. Торопится уйти и в дверях сталкивается с невозмутимым Артуром Миллстоуном.

— Такая трагедия, — провожает ее взглядом помощник. — Пожалуй, все же стоит запретить движение транспорта на улицах. Похоже, такая погода продержится несколько дней. Газетчики уже окрестили смог «гороховым супом».

— Что? — премьер-министр непонимающе смотрит на стопку утренних газет, которые протягивает помощник.

— Газетчики, что с них взять, — пожимает плечами Артур. — Хотя, по мне, это даже остроумно.

Сэр Уильям Веллман вздрагивает, чувствуя, как тьма клубится по углам комнаты и смотрит на него десятками жадных глаз. Особенно густо тени лежат в самом дальнем углу, и премьер-министр не может отвести оттуда взгляд, как ни старается. Миллстоун, чье внимание привлечено странным поведением начальника, машинально смотрит туда же, но, естественно, ничего не видит. Невозможно разглядеть воочию одиночество.

— Ну что ж… — откашливается наконец сэр Уильям Веллман. — Назначьте внеочередное совещание кабинета. Нам предстоит решить много проблем…

Он переводит взгляд на окно, где все так же ни черта не видно. И все же на долю секунды премьер-министру кажется, что он видит роскошный лакированный бок элегантного черного авто.

© Воротилов, 10.11.2020. Свидетельство о публикации: 10050-179625/101120

Комментарии (2)

Загрузка, подождите!
1
Alison11.11.2020 22:04
Редактор
Ответить

Зачиталась прям)
Стильная штучка

2
Воротилов12.11.2020 03:27
Ответить

Alison, ай, вы меня балуете) целую ручки)

Загрузка, подождите!
Добавить комментарий

 
Подождите, комментарий добавляется...