из интернета

Белая стрекоза любви
пентхаус / Проза / Читателей: 42
Инфо

Выйдя из подъезда, он нацепил круглые зеркальные очки в тонкой металлической оправе и привычно «пристегнулся» к небу.
Эта привычка — постоянно пялиться на облака или на звезды, в зависимости от времени суток — делала его похожим на задумчивый троллейбус. Что за провода вели его, не давая налетать на встречных или спотыкаться?
Пребывая «в где-то там», он крутил в голове странные строки, все слова вставали как надо, а потом он видел и смысл, и вглядывался еще пристальнее.
Жена давно махнула рукой на его чудачества, тем более, выводя на детскую площадку детей, он смотрел куда положено, да и за рулем тоже. Ну, а идя с ним рядом, можно было сделать вид, что вовсе и не с ним. Так, сама по себе прогуливается красивая женщина. Да и за руль старалась не часто пускать, от греха подальше.
Он странный такой был, тихий. Сочинял музыку, ловил какие-то научные или маньяковатые мысли и сплетал из них мало кому понятные, но гениальные тексты.
Дома много шумели, и он проваливался в сеть. Публиковал стихи и песни на одном из множества литературных сайтов, общество принимало снисходительно, его пытались учить писать по правилам, он вяло и добродушно отмахивался. Иногда вдруг начинал что-то горячо обьяснять, но быстро уставал и снова стихал.
Из открытого окна на третьем этаже общежития техникума, мимо которого лежал его ежедневный будничный путь на остановку, доносились какие-то бодрые звуки. Подойдя ближе, он чуть скривился. Песня была отвратительно попсовой, сладкие мальчики пели про белую стрекозу любви, повторяя и повторяя эти слова.
Стрекоза застряла, занозой торча в голове даже в автобусе. И тут его замутило. Он вспомнил.
В то лето в сети появилась она. Блудная дочь сайта, постоянно куда-то исчезавшая надолго и возвращавшаяся как ни в чем не бывало. Она несла с собой волну саркастичного позитива, держала себя просто и мило, как подобает по этикету, скажем, английской королеве, и в этот раз направленно сияла именно ему. Пришла на его текст, сказала с мягкой усмешкой пару фраз, и их унесло. Люди что-то говорили, они что-то отвечали им и друг другу, но в виртуальном небе уже танцевали две стрекозы, посверкивая отражениями солнца в своих слюдяных крылышках, выписывая сложные пируэты беззаботно, как смеются дети.
Он точно помнил, что был счастлив, и это ломало его. С любовью никогда не кончалось хорошо, но кончалось непременно и достаточно быстро. Он сразу знал, что все будет плохо потом, но тогда… Тогда он убил бы любого, кто посмел бы заслонить ее от его пристального любования. Он изучал ее. Искал точки, к которым можно прикрепить ниточки. Мысленно расправлял ее прозрачные белые крылышки в специальной правилке. Она захочет улететь. Но ниточки — они ей не позволят. Он будет вываживать ее, пока она не выдохнется и не сломается. А потом она станет украшением его коллекции, в которой пока мало что есть, а уж такой диковинки точно не попадалось.
Это продолжалось половину лета, первую, свежую половину. А потом она первый раз дала ему понять, что может улететь. И он резко прекратил все сладкие танцы в небесах, теперь оставались только ниточки.
Тоже было интересно. Интересно наблюдать, как она запаниковала, не обнаружив его рядом, как порывисто летала, выискивая его в траве, его тень над водой. Ее белое перламутровое тело тускнело, когда-то радужные фасеточные глаза наливались розоватым оттенком. Она все чаще сидела на листе рогоза, выжидая, близоруко всматриваясь в небо, остро дергаясь на каждое движение в воздухе и сникая от ложной тревоги. Тогда он стал показываться, вылетал ненадолго, только чтоб ощущение счастья подняло ее в воздух и кинуло к нему — и снова прятался.
Приближалась осень, и белая стрекоза стала совсем выдрессированной. Она уже не дергалась, спокойно существовала в заданном сценарием ритме. Сил у нее на полеты, правда, совсем не оставалось (стихи стали горькими, едкими), но ему её силы были и не нужны. Пора было завязывать. Прощальная иллюзия танца под финал, и все.
Она оказалась выносливой, дожила до зимы, правда, став почти прозрачной. И их последний танец, сосредоточенный, напрочь лишенный нежности, был похож на танго мертвых. Они танцевали очень, очень долго. Почти столько же, сколько длился их первый, летний.
А потом она упала. Можно было заняться бережной обработкой экспоната…
Но в руках его жалко скрючилась пустая оболочка. Она сумела улететь! Сука! Все было зря.
Когда он почти вывалился из автобуса на нужной остановке, его вывернуло. Он стоял, прислонившись к какой-то липе, пытаясь унять спазмы, сотрясавшие сутулое тело. Наконец, все прекратилось. Наступила благословенная тишина. Он осторожно отслонился от беленого ствола и надел очки.
Постояв, он неуверенно двинулся к проходной. Голова была легкой и невесомой, и он снова пристегнулся взглядом к «проводам». Высоко-высоко, в полосе неба, заключенной в пространство между двумя привычными параллелями, мелькала, выписывая стремительные пируэты, перламутровая стрекоза с радужными глазами.

© Camilla, 28.03.2019. Свидетельство о публикации: 10050-169909/280319

Комментарии (12)

Загрузка, подождите!
Страница: 1 2
11
Ответить

Camilla, с днюхой таки)

12
Ответить

и шо тебя на прозу прибило? стареешь)

Загрузка, подождите!
Страница: 1 2
Добавить комментарий

 
Подождите, комментарий добавляется...