За час до полудня
Сказка / Читателей: 9
Инфо

Послесловие. “Малая Земля“. гл.2  
Но, иной раз, я лучше бы и пролистал первые главы «Гаргантюа» и позавтракал с молодым толстяком. Не то чтобы вальтшнепы  по сезону… И не нарзан, шипящий в горле. А совершенно и просто бы зарезать триста шестьдесят семь тысяч четырнадцать волов, которых  нужно засолить с таким расчетом, чтобы к весеннему сезону, а тем более к осени, мяса оказалось вдоволь, а перед обедом  можно было б приложиться к солененькому, а уж как приложишься – то уж вина только и подавай. А требухи… настолько предостаточно, что все ели и пальчики облизывали. Но хватит  вспоминать  эти обжорства. А то придется всего Рабле перечитать заново! Мы уже на  рынке. Пришло время  провести друга по гектарам  торговой империи. И познакомить его с моими знакомцами.
   Если утро уже пришло к полудню – значит, что день разворачивается к вечеру. А именно утро уже перевернулось в своих ранних и мятежных облаках и заснуло. Настал полдень. Солнце подкатилось к половине дня. И почти перешагнуло свой предел. Почти.
     Мы пошли сперва не в самое сердце рынка, а продвинулись в куцыи  ряды, в те самые, в которых можно прикупить ботинки девяностых годов и вилки, с обгрызенными концам. Нас привлекли и позвали к себе самые близкие торговые  полосы  красотой торговой и хаотичностью. Тетки, деды и  чалые молодки, разложив свой товар на клеёнках и на ситце, зазывали  покупателей, гутарили меж собой, попивали водочку из пластиковых бутылок…  
    И,о!чудо! из самых разнообразных чудес! Кто  бы знал? Мой друг прилип взглядом к неизвестному бюсту, черненому и безрукому. Но он не знал, что сей  молчаливый и навечно застывший  в тяжелом металлическом сплаве  -  граф Толстой.
    Он мне  шепнул: “А чё там за фигура без рук?“ Я, как знаток «фигурных изваяний» и продАвцев на рынке, взял в руки  небольшой, на увесистый бюст. “Наверное,- подумал я, - таким можно и орехи раскалывать“.Что скорее и делали бывшие владельцы этого раритета. Бюст утвердился на  немного искривленном  квадрате, на лицевой стороне которого было выбито: «Л.Толстой». И так на меня посмотрел граф, что мне стало  одиноко немного.  Я спросил прдАвца :
- Почем литератора продаешь?  
-Вот ложки стальные времени Людовика 13 у меня по полтиннику, а    классику… но ты сам понимаешь…
  Я совсем и не понял. Поэтому уточнил:
- Я у тебе не ложки спросил, а графа.
  Тут барыга  двинулся в какие-то длинные  рассуждения о сложностях судьбы, о  тяжелой жизни и о том, что  редко  кто  графьев спрашивает… Покупают, дескать, всякую  смуть  навроде  тарелок, замков, вилок, старых часов и разводных ключей, а вот о настоящем. Он замолчал.
   - Полторы тыщи  за  изделие, - вдруг прервал он свои разговорные рефлексии.
   Я чуть не подавился тем кальвадесом, который отведал   несколько минут назад .
   - За графа? – только и смог прохрипеть я.
   Друг мой молча и, как мне показалось, с сожалением слушал наш разговор.
    И тут произошло то, что, наверняка, сродни Всемирному Потопу. Друг  неожиданно развернулся и пошел к машине торговца, которая стояла с прицепом за торгово-пленочной площадкой. Мы – я и  барыжник – замерли.
  Друг неторопливо подошел к прицепу , сотворенному еще в во времена социалистического реализма, а на этом прицепе… Чушь какая-то! Лежала станина от швейной машины «Подольск». Чугунная, витая  и почти, как  древность, почерневшая…
  - Это то, то я искал, - только и промычал сквозь зубы друг. А мы с  торговцем так и стояли, замерев от удивления. – Что за это железо просишь?
   Барыга, ничуть не смутившись, заявил:
   - Полторы.
   -У тебя всё что ль по полторы, - съязвил я.
   - Не всё. Вот Ложки  времен Наполеона Буонопарта, Бауноунопорта, Бианопорта, - торговец  видимо запутался и, не смущаясь, сделал  три шага к своей  вишневой девятке, года  так 93-его выпуска,  достал из кармана  открытой двери небольшой флянец, бодро и добро хлебнул из горла раз пять, крякнул, зажмурил  глаза, похлопал губами и произнес:
  - Ложки старые, вороненые, серебряные, еще  франзуцы,  замерзшие в 12 году,  едали ыми из котелков. А  что едали, -он говорил сам с собой, но достоверно, -Чё ели? да  падаль вареную, – и рассмеялся.
    - Не всё, но  подольские станины – история.  За меньшее – не отдам.
     Друг невозмутимо вынул пачку купюр  из кармана и начал отсчитывать. Торгаш – замер и заслюнявился.
   - Полторы, говоришь? – переспросил друг.
   -Ага.
     Деньги уже лежали в руках  торговца, но друг резко развернулся, что-то сказал  про себя (я не расслышал) и вслух, обращаясь как бы в сторону:
    - Я погуляю по рынку. А ты – обсохни.
    И убрал деньги. Пи…ц. Сделка рухнула. Глаза барыги погрустнели и даже дополуденное солнце – усмехнулось, как бы говоря: “Борзеть не надо!“
    Рабочий рынок впитал нас в себя. Я собрался найти книги, которые  не смог уберечь  от временных потерь. И эти инкунабулы – настолько необычны, что я  и не надеюсь их найти и здесь .Первому книжниму барыжнику задал лишь один вопрос: “Брежнева  “Малая Земля“ имеется “? Он как-то поежился, степенно промолчал и ответил: “Вот бы ты неделю назад об этом сказал… Все книги выбросил в помойку. Никто и не спрашивает“. Я  встрепенулся и высказался: “Но счас я же спросил“. Барыжник  не ответил. Мы двинулись дальше. Мои надежды  просто рухнули. Неужели не найду  свои книги ?

© Василий Свинцицкий, 07.10.2017. Свидетельство о публикации: 10050-153485/071017

Комментарии (0)

Добавить комментарий

 
Подождите, комментарий добавляется...